Ну кто же не знает Павла Артемьевича Верещагина – героя легендарного советского фильма 1969 года «Белое солнце пустыни» в исполнении актёра Павла Борисовича Луспекаева (1927 – 1970 гг.). А уж знаменитая фраза персонажа «Я мзду не беру. Мне за державу обидно» на слуху у многих, даже тех, кто фильм не смотрел.

Но речь пойдёт не об этом. Несколько лет тому назад коллекция художественного салона Волжского выставочного зала имени Г.В. Черноскутова пополнилась любопытным экспонатом – этюдом неизвестного художника с изображением лодок и судов на воде.

Семья волжан, бывших владельцев этюда, поведала примечательную историю его приобретения. Родные владельцев, в прошлом XX веке, проживали в коммунальной квартире в Москве. Как раньше водилось, на празднование очередного юбилейного события, скорее всего где-то в 1920-х годах, были приглашены соседи по квартире. Когда дело дошло до поздравлений, одна соседка вышла из комнаты и через несколько минут вернулась с подарком – тем самым этюдом – предметом нашего повествования.

Самое интересное, что соседку звали Лидия Васильевна Верещагина (1898 – 1930 гг.). Да, да! Младшая дочь русского живописца, писателя, одного из самых известных баталистов второй половины XIX века Василия Васильевича Верещагина (1842 – 1904 гг.).

«Воин, поэт, отшельник, художник и писатель» (по характеристике искусствоведа Николая Врангеля) Василий Верещагин исколесил полсвета, побывал в Туркестане, Индии, Гималаях, Сирии, Палестине, во многих странах Европы и в Америке. Участвовал в качестве художника-баталиста в Туркестанском походе русской армии, в русско-турецкой войне, где получил тяжёлое ранение на борту миноносца «Шутка». Был свидетелем подавления восстания дунган и уйгуров в Западном Китае и последствий колониального правления Британии в Индии.

В.В. Верещагин – автор той самой широко известной картины «Апофеоз войны», написанной им в 1871 году. Полагают, что на художника произвёл сильное впечатление рассказ, о том, как один из деспотов Кашгара приказал казнить европейского путешественника, головой которого он велел «увенчать» пирамиду из черепов казнённых им людей. По другой версии, Верещагин планировал изобразить горы из человеческих костей, которые оставляла за собой армия знаменитого Тамерлана, военачальника и завоевателя XIV века. По одной из легенд, женщины Дамаска и Багдада пожаловались полководцу на своих мужей, погрязших в разврате. Тамерлан по-своему решил эту проблему: каждому войну своей 200-тысячной армии он приказал принести по одной голове мужа-грешника. Итогом такого «правосудия» стали семь пирамид из отрубленных голов. «Посвящается всем великим завоевателям – прошедшим, настоящим и будущим», – гласит надпись на раме картины.

Сам Верещагин в своё время записал: «В своих наблюдениях жизни во время моих разнообразных странствий по белу свету я был особенно поражён тем фактом, что даже в наше время люди убивают друг друга повсюду под всевозможными предлогами и всевозможными способами. Убийство гуртом все ещё называется войною, а убийство отдельных личностей называется смертной казнью. Повсюду то же самое поклонение грубой силе и та же самая непоследовательность… и это совершается даже в христианских странах во имя того, чьё учение было основано на мире и любви».

Несмотря на то, что В.В. Верещагина при жизни упрекали в антипатриотизме, коллекционер Павел Третьяков скупал для свой галереи работы художника целыми сериями вместе с резными авторскими рамами, которые создавались по эскизам живописца.

Погиб Василий Верещагин 31 марта 1904 года вместе с адмиралом Степаном Макаровым, когда на мине подорвался броненосец «Петропавловск» на внешнем рейде Порт-Артура во время русско-японской войны.

Но вернёмся к нашему этюду. Вернее, к лету 1894 года, когда Василий Верещагин в течение двух месяцев на небольшой яхте-барке, построенной для него «в зырянах» вблизи Сольвычегодска, вместе с женой и маленькой трёхлетней дочкой путешествовал по Пинеге, Северной Двине, Белому морю и посетил Соловки.

Путешествие было рискованным. В пути Верещагиных чуть было не раздавило плотами и не потопило северным шквальным ветром – «сиверкой». Но яхта-барка имела преимущество перед рейсовым пароходом – она позволяла приставать к берегам, на которые нельзя было иначе попасть. Ведь главной целью экспедиции были деревянные церкви – никем тогда не изученные и не сфотографированные. Кроме того, художник, работая над серией картин на тему Отечественной войны 1812 года, вознамерился тогда собрать коллекцию предметов старины для достоверности изображаемого. По словам Верещагина: «Цель у меня была одна – показать в картинах двенадцатого года великий национальный дух русского народа». Найти материальные подтверждения проявлению этого духа художник надеялся в северной глубинке. Накануне поездки он записал: «Хорошо на севере, спокойно, пахнет стариной. И люди здесь истые, крепкие».

Результатом путешествия стали более полусотни графических работ, живописных этюдов и два литературных сочинения, в которых художник описал север и северян, составил описание памятников деревянного зодчества. Возле каждой церкви в монастырях и деревнях делались остановки, художник осматривал памятники старины, зарисовывал то, что казалось важным, делал записи в дневнике. Путевые заметки Василия Верещагина полны описаний внешнего облика и внутреннего убранства старинных церквей Вологодской и Архангельской губерний, храмов Сольвычегодского, Архангельского и Соловецкого монастырей. Иногда художник доставал краски и делал этюды, реже – писал картины. До сих пор его живописные и литературные зарисовки той поездки являются бесценным материалом для сегодняшних реставраторов и искусствоведов.

И вот, что удивительно – этюды, сделанные Верещагиным на Северной Двине, имеют некоторые схожие черты с этюдом из коллекции художественного салона Волжского выставочного зала имени Г.В. Черноскутова. Достаточно визуально сравнить достоверно атрибутированный этюд Верещагина «Песчаный островок на Северной Двине» с этюдом из художественного салона, чтобы в этом убедиться.

Конечно, велика вероятность того, что этюд из художественного салона является лишь копией какого-нибудь ученика или подражателя В.В. Верещагина. Полноценная искусствоведческая экспертиза не проводилась. Но всё же …, а вдруг это один из тех этюдов северного путешествия Верещагина, написанный им самим? Провенанс произведения позволяет сделать такой вывод. Как говорят в таких случаях: «Надежда умирает последней».

P.S. Кстати, это не первый случай, когда работы известных мастеров попадают в коллекцию художественного салона Волжского выставочного зала имени Г.В. Черноскутова. Аналогичным образом, в своё время, в коллекцию салона попала картина русского и советского художника-импрессиониста Леонарда Викторовича Туржанского (1874 – 1945 гг.) Впоследствии произведение было выкуплено Государственной Третьяковской галереей.