Публикация «PERSPICILLUM» 9(09) 25 мая 2024 год

GESAMTKUNSTWERK – ЕДИНЕНИЕ ИСКУССТВ

Терминология людей, вовлечённых в сферу искусства, часто содержит много сложных и малораспространённых понятий, без которых, иногда, бывает трудно описать уже созданные и вновь создаваемые произведения искусства. Понятие «Гезамткунстверк» из их числа.

Смещение с креста пала ди Санта Тринита
Фра Беато Анджелико, «Смещение с креста пала ди Санта Тринита», 1437 г.

Имея немецкое происхождение (нем. Gesamtkunstwerk – «объединённое» или «синтетическое» произведение искусства), понятие означает творческую концепцию единения искусств, в основу которой положена идея взаимодействия элементов различных видов искусства в рамках одного произведения.

Термин «Гезамткунстверк» появился в немецкой философии эпохи романтизма. В 1827 году это понятие было использовано в работе немецкого философа и теолога Карла Фридриха Трандорфа. Однако идея «единого произведения искусства» находит свои параллели и в ранних художественных формах – архаической культуре древней Греции и, в частности, в древнегреческом театре. В 1849 году термин «Гезамткунстверк» употребил композитор Рихард Вагнер для описания специфики и утверждения особой природы музыкального театра.

Вильгельм Рихард Вагнер
Немецкий композитор, дирижёр Вильгельм Рихард Вагнер (1813–1883).

«Гезамткунстверк» остаётся важным понятием истории и теории искусства и подразумевает создание «идеального в своём единстве произведения искусства». Оно отличается от искусственного синтеза произведений разных видов искусства, предполагающего включение произведения одного вида искусства в более широкое целое (например, монументальной росписи, мозаики или скульптуры в пространство архитектуры). Идея «Гезамткунстверка» основывается на равноправном взаимодействии.

Попробуем рассмотреть этот понятие на примере творчества одного из самых известных поэтов Серебряного века, крупнейшего представителя русского символизма Александра Александровича Блока (1880–1921).

В 1902 году австрийский поэт и переводчик, один из самых влиятельных поэтов-модернистов XX века Райнер Мария Рильке (1875–1926) заметил: «Русская литература известна во всем мире, поэтому уместно спросить, помнит ли кто-нибудь из читавших русские книги упоминания в них о картинах, о живописи, одним словом, об изобразительном искусстве. Отрицательный ответ на этот вопрос, видимо, вызовет недоумение. Однако русские писатели на самом деле почти никак не связаны с изобразительным искусством. Они похожи на чрезвычайно озабоченных людей, которые, глядя вдаль, полны тяжких дум и потому совсем не замечают природы; они похожи на рабочих, которые по вечерам, когда на небе высыпают звезды, склоняют чело, размышляя о дневных тяготах».

Райнер Мария Рильке
Австрийский поэт и переводчик Райнер Мария Рильке.

Спустя три года, в 1905 году, своеобразным ответом на заметку Рильке прозвучала статья «Краски и слова» Александра Блока. В статье «сложной», «абстрактной», «взрослой» литературе Блок противопоставляет «простую», «конкретную», «детскую» живопись. «Ласковая и яркая краска сохраняет художнику детскую восприимчивость, – пишет он, – а взрослые писатели «жадно берегут в душе остаток чувства». Пожелав сберечь своё драгоценное время, они заменили медленный рисунок быстрым словом; но – ослепли, отупели к зрительным восприятиям. Говорят, слов больше, чем красок; но, может быть, достаточно для изящного писателя, для поэта — только таких слов, которые соответствуют краскам». И ещё один отрывок: «Я думаю, что и во всей русской поэзии очень заметно стремление к разрыву с отвлечённым и к союзу с конкретным, воплощённым. Освежительнее духов запах живого цветка».

Александр Александрович Блок
Русский поэт Серебряного века, писатель, публицист, драматург, переводчик и литературный критик Александр Александрович Блок.

Парадоксально, но факт, что эти высказывания следуют из лагеря символистов, утверждавших наипервейшую роль музыки в искусстве. Не менее удивительно, что призыв к «союзу с конкретным» следует из уст автора «отвлечённого» цикла «Стихов о Прекрасной Даме» (129 стихотворений, написанных Блоком в 1901–1902 годы).

Интерес к живописи наиболее ярко проявился у Блока во время итальянского путешествия. В этой связи представляют интерес замечания из записных книжек Блока. Из записи от 18 мая 1909 года: «Фра Беато... Рождение Иоанна Крестителя... Краски, по обыкновению, детские, весёлые, разнообразные». Из записи от 25 мая: «Carlo Dolci – ...XVII век! Саломея с головой Иоанна Крестителя. Конечно – уже не ярко, не яростно (XVII век), но молодо». В своих записях Блок постоянно и настойчиво противопоставляет «любимых» Фра Беато Анджелико (1400–1455) и Джованни Беллини (начало 1430-ых–1516) мастерам позднего Возрождения – Тициану (конец 1480-ых–1576), Тинторетто (1518–1594), Веронезе (1528–1588). Чрезвычайно характерны эпитеты, которыми Блок наделяет более поздних художников: «Толстый, красный Рубенс (1577–1640)», «мерзостный Ф. Латур (1593–1652)».

Ангел Благовещения
Фра Беато Анджелико, «Ангел Благовещения», 1450-55 г.

Наиболее близкими для Блока стали мастера, творчество которых ещё тесно связано со средневековьем. Близка поэту оказалась и эстетика XIX века прерафаэлитов – англичан Данте Габриэля Россетти (1828–1882) и Джона Рёскина (1819–1900).

Творческим итогом путешествия по Италии стал цикл «Итальянских стихов», написанных Блоком в 1909 году, в котором чувствуется влияние его «живописных открытий». Как отмечали литературоведы Зара Минц (1927–1990) и Юрий Лотман (1922–1993): «...Воздействие живописи на поэтический текст, проявляется во введении в стихотворение таких живописных категорий, как рама, совмещение изображений разной меры условности... Полифонизм текста реализуется теперь как монтаж картин или зрительных впечатлений».

К воздействию живописи следует отнести и активизацию «цвета» в «Итальянских стихах» поэта. «Цветовая активность» цикла определяется не столько повышенным количеством цветообозначений, сколько специфическим эффектом их употребления. Этот эффект достигается предельной концентрацией цветообозначений на ограниченных участках текста – в пределах строфы и даже строки:

О, красный парус,
В зелёной дали!
Чёрный стеклярус
На тёмной шали!
...Голубой вечерний зной
В голубое голубою
Унесёт меня волной...

Такой приём (режиссёр театра и кино Эйзенштейн (1898–1948) называл его «интенсификацией тона») буквально заставляет «переводить» стихотворный текст на язык живописи. Причём любопытно, что цветовой образ в первом из цитированных отрывков воспроизводит эффект сопоставления дополнительных цветов (к ним относится и пара «красный – зелёный»), особенно активно использовавшийся живописцами средневековья и раннего Ренессанса с целью усиления активности изображения.

Исключительно велика роль цвета в стихах о Флоренции. Особенно интересно в этом смысле первое, «ключевое» стихотворение «Умри, Флоренция, Иуда...» с глубоко значимым контрастом жёлтого и синего:

...Всеевропейской жёлтой пыли
Ты предала себя сама!
Звенят в пыли велосипеды
Там, где святой монах сожжён.
Где Леонардо сумрак ведал,
Беато снился синий сон!

Цветовой контраст – один из планов смыслового противопоставления «святость – предательство». Трудно сказать, ориентировался ли Блок на иконографию Христа и Иуды или на конкретные живописные произведения. В изобразительном искусстве подобные примеры широко известны. Ближайший аналог – «Поцелуй Иуды» итальянского живописца Гвариенто да Арпо (1310–1370), где указанная смысловая оппозиция реализуется, в частности, противопоставлением синего – жёлтому в одеждах Христа и Иуды.

Поцелуй Иуды
Гвариенто да Арпо, «Поцелуй Иуды» (Предательство).

С проблематикой «Итальянских стихов» связано знаменательное признание, сделанное Блоком в одной из записных книжек 1910 года: «В средние века церковь запрещала делать изображения. Я родился в средние века. Оттого Возрождение для меня – красное, страшное». Эта запись может послужить ценным комментарием к истолкованию самых различных аспектов и тенденций в творчестве Блока данного периода – от темы «предтечи» в «Итальянских стихах» до ориентации на музыку в 1910-е годы. Правомерно, однако, интерпретировать эту запись более широко – как «формулу» антитезы, проходящей через всю поэтическую эволюцию Блока.

Воздействие изобразительного искусства в поэзии позднего Блока тесно сплетается с влиянием других художественных языков. Поэтика поэмы «Двенадцать», написанной в январе 1918 года, имеет уже иную природу «изобразительности», нежели в итальянском цикле, – не живописную, а графическую. Черты таковой – предельное ограничение цветового алфавита, лаконизм характеристик, доходящих до карикатурности, построение текста как цепи резко сменяющихся, контрастных картин-кадров – язык раннего кинематографа. Если в итальянском цикле главным композиционным признаком является совмещенность («много картин в одной картине»), то в «Двенадцати» актуальна прежде всего развёрнутость «картин». С известным огрублением можно говорить о параллельном монтаже в первом случае и о последовательном – во втором.

иллюстрация к поэме А.А. Блока «Двенадцать»
Русский и французский живописец, график, писатель, театральный критик, поэт Ю.П. Анненков (1889–1974), иллюстрация к поэме А.А. Блока «Двенадцать», 1918 г.

Осуществляя синтез различных «языков», кинематограф – даже в том несовершенном виде, в каком он существовал в первые десятилетия XX века, – воплощал то единство художественных средств, которое настойчиво искал Блок на протяжении всего творческого пути. Более того, само несовершенство кинематографа тех лет осознавалось Блоком как достоинство: «...Блока привлекало здесь то, что многих от кинематографа отталкивало: то, что кинематограф ещё не стал «высоким» искусством, не отделился от зрелищной стихии народного балагана». Именно «многоязычие» и «демократизм» кинематографа послужили поводом для обращения Блока к нему как к универсальному художественному коду.

Для позднего Блока особенно характерно стремление к синтетическому освоению культуры. «Россия – молодая страна, – писал поэт в своей последней статье, – и культура её – синтетическая культура. Русскому художнику нельзя и не надо быть «специалистом». Писатель должен помнить о живописце, архитекторе, музыканте... Бесчисленные примеры благодетельного для культуры общения (вовсе не непременно личного) у нас налицо... Так же, как неразлучимы в России живопись, музыка, проза, поэзия, неотлучимы от них и друг от друга – философия, религия, общественность, даже – политика. Вместе они и образуют единый мощный поток, который несёт на себе драгоценную ношу национальной культуры».

Настоящий «гезамткунстверк» культуры!